• Мне удалось

    Сентябрь 11, 2016 Нет комментариев

    mne-udalosПрипомните моменты, когда вам что-либо удавалось, как в большом, так и в малом. Помечайте свои соображения на бумаге, присваивая записям порядковые номера.

    Не исключено, что вашим устремлениям будет мешать внутренний голос, подбрасывающий черные мысли, мол, странный вы человек; вместо того, чтобы горевать, как все люди, в сложившейся неприятной ситуации, занялись игрой да при этом еще и похваляетесь! Вам уже известно, что делать в подобных случаях, но мы позволим себе повториться — не обращайте внимания. Ваш интерес питает такие мысли. Не получив этой подпитки, они протянут недолго. Но если с первого раза в памяти ничего не воскресает, то повторяйте свою фразу до тех пор, пока не добьетесь желаемого. В заключение просмотрите свой список. Наверняка количество позиций превзошло ваши ожидания. Остановите свой выбор на чем-либо таком, что можете повторить не откладывая и что вас могло бы порадовать. Собственно, вот вам и готовый рецепт того, на что вы способны, имея большие шансы вновь достигнуть успеха.

    Свои проблемы мы не всегда создаем сами. Подчас мы становимся жертвами различных, не зависящих от нас обстоятельств. Речь идет о стрессах. Их можно подразделить на биологические и социальные. Наши предки, которые жили в естественной природной среде, имели дело разве что со стрессом биологическим. Они испытывали голод, страдали от холода, время от времени им угрожали пожары, наводнения, а также хищные звери, отличавшиеся прекрасным аппетитом, и т. д. Нельзя сказать, что у современного человека нет никакой «надежды» ощутить на себе воздействие того первородного биологического стресса. Однако в обычных жизненных ситуациях, то есть в тех случаях, когда мы не находимся в эпицентре стихийных бедствий или военных событий, для нас гораздо более актуален стресс социальный. Хотя мы и любим повторять о том, что, мол, в жизни всякое случается, на то она и жизнь, и «хочешь жить — умей вертеться», однако всего этого хотелось бы иметь в меру. Посему в последнее время заговорили о дистрессах. Имеются в виду ситуации, когда человек вынужден «вертеться» в жизни так, что ему не просто плохо живется, но как бы вообще не хочется жить. В качестве стрессоров может выступать все что угодно. В первую очередь это перемены — причем независимо от того, запланированы они и желанны или грянули как гром среди ясного неба. Хотя во втором случае наша реакция отличается большей силой. Стресс неблагоприятно сказывается не только на переживаниях, ощущениях жизненного комфорта и удовлетворенности, но и на нашем здоровье.

    Наряду с социологами, психологами и врачами, стрессами заинтересовались и страховые компании. Прежде эти компании, застраховывая клиента, руководствовались его состоянием здоровья на текущий момент и его самочувствием в предшествующие годы. Разумеется, не все шло гладко. Деньги есть деньги, и страховщики стали выяснять, как можно более надежно прогнозировать то, кому из клиентов в обозримом будущем грозит опасность заболевания и какую страховую сумму он будет вправе востребовать. Как выяснилось, списки перемен, происшедших в жизни человека в течение последнего года (а то и трех лет), служат гораздо более точным индикатором состояния его здоровья на будущее, нежели то, был он до сих пор здоров как бык или нет. Тогда начали финансировать различные исследования на тему, какие факторы могут вызывать стрессы. Как мы сказали выше, стрессорами являются разного рода перемены. В том числе ожидаемые и желанные, как, скажем, вступление в брак, рождение ребенка, переселение в более подходящую квартиру, удачная перемена места работы, выигрыш в лотерее, позитивные перемены общего плана и т. д. Выходит, правду говорят, что, мол, хорошенького понемножку.

    С социальными стрессами мы сталкиваемся, будучи приспособленными физиологически для жизни в дремучем лесу. Поэтому, не умея с чувством меры воспринимать сигналы стрессовой тревоги, мы нередко отвечаем на них чересчур эмоционально — будь эта тревога ложной или истинной. В первом варианте на незначительные, в общем-то, импульсы мы физиологически реагируем как на некую ураганную силу, подбросившую нас вместе с автомобилем в воздух. Свое тело приводим в готовность к бегству или столкновению. В обоих вариантах мобилизуется максимальное количество энергии.

    Тем самым мы задаем работу целому ряду внутренних органо и одновременно — из печени начинает выделяться в кровь сахар, высвобождаются запасы жиров, поступая опять же в печень, чтобы пройти переработку на столь необходимый в данной ситуации сахар. Надпочечники участвуют в производстве адреналина, который, собственно, дает старт всем физиологическим реакциям организма и регулирует их.

    Само по себе это не так уж плохо, если мы оказываемся в ситуации, когда от нас требуется действовать решительно. Например, в случае, если нам угрожает разъяренный голодный тигр или наводнение, подобная физиологическая реакция адекватна, и все выработанные вещества быстро сжигаются. Приблизительно то же самое происходит во время какого-либо важного для нас испытания (приемные, государственные экзамены и т. и.). В определенной степени страх, а тем самым и стресс, повышает нашу результативность.

    Но как быть в ситуациях, переживаемых нами как стрессовые, включая и физиологические реакции, когда нет возможно ста ни убежать, ни применить силу, ки, наконец, выдать «на-гора» результат, блеснув своими познаниями. Скажем, когда вас совершенно необоснованно критикует начальство, давая как бы между прочим понять, что вы находитесь на грани увольнения, у вас нет возможности ни убежать, ни прибегнуть к рукоприкладству. В такой момент нельзя далее показать все тот же результат, за который непосредственно выставляют положительную оценку (если и ке отличную, то, по крайней мере, достаточную для того, чтобы считаться выдержавшим экзамен). Стрессовые состояния не обязательно провоцирует крайне серьезная угроза, вроде той, какой в вышеприведенном примере является потеря работы. Достаточно бывает и гораздо менее существенных импульсов — кто-то вас оговорит, преподнесет вам неприятный сюрприз. Как нам известно, речь может идти и о событиях позитивного характера. Что бы там ни было, запускающий стресс импульс делает свое дело. В принципе запускает он ту же физиологическую реакцию, какая имеет место при встрече с хищником в дремучем лесу. Вот только как быть в ситуации, когда невозможно посредством активных действий «сжечь» оказавшиеся в крови вещества. Скапливаясь там, они причиняют вред. Правда, люди во многом отличаются друг от друга в плане так называемой фрустрационной толерантности, или в своих оценках стрессовых импульсов. У одних стресс может вызъхвать испорченная порывом ветра прическа, другие останутся невозмутимыми даже в том случае, если над их головой пронесется сорванная ураганом крыша.

    Различия мы обнаруживаем и во внешней реакции. Некоторые индивиды в первый момент и на объктивно незначительный стрессор реагируют как на стихийное бедствие. Иные же, подобно жене Лота, оказываются не способны ни на какую реакцию. Третьи становятся жертвами своего рода маниакального состояния и каждому объясняют при встрече, что у них стряслось или как им не повезло в жизни. В смысле социальном тут есть в чем усомниться, однако с чисто физиологической точки зрения такой вариант выглядит довольно приемлемым. Все-таки происходит какая-то «разрядка», позволяющая легче перенести последствия стресса. Они могут сказываться как на протяжении нескольких часов, так и нескольких дней. Потом приходит черед доводов разума. Он как бы говорит нам: «Что произошло, то произошло, ничего с этим не поделаешь. Нужно как-то жить дальше…» Ан нет! Теоретически человеку все ясно, однако случившееся никак не выходит у него из головы. Оно не дает ему спать по ночам, является в кошмарных снах. Чем бы он ни занялся, о чем бы ни стал размышлять, «любимая» тема тут как тут. Он вновь и вновь анализирует происшедшее, а также то, чего следовало и чего не следовало делать впоследствии. Либо проводит время в фантазиях, которые напоминают скорее планы отмщения, нежели поиски выхода из создавшейся ситуации. Человек повторно запрещает себе думать о злополучном деле. Однако все это лишний раз подтверждает справедливость остроумного замечания о сладком вкусе запретного плода. Субъективно человеку весьма неприятно подобное состояние, которое можно отнести к депрессивным реакциям. Тут люди тоже во многом отличаются друг от друга.

    Чем выше фрустрационная толерантность у человека, тем ему лучше. В равной степени хорошо, если он умеет выбрасывать из головы мысли о неразрешимых проблемах. Почему же одни способны на это, а другие нет? От природы ли мы являемся такими, какие мы есть, или все зависит от опыта, приобретаемого нами в жизни? По-своему справедливо и то, и другое. Обучение реакциям на импульсы совершается в том числе на молекулярном уровне. Скажем, если вследствие очень грубого импульса (например, тяжелой травмы головы во время аварии) с человеком произойдет эпилептический припадок, то в дальнейшем для этого достаточно будет куда меч км* существенного импульса. Более того, припадки начинают случаться «сами по себе». Данное явление называется посттравматической эпилепсией, и неврологии о ней известно, по меньшей мере, десятилетие. Поэтому после серьезного повреждения головы опытный невролог в профилактических целях назначает пациенту антиэпилептики. Пациент же часто удивляется, почему его воспринимают как больного, если вроде бы все обошлось. Пренебрегая лечением, он поступает себе во вред, поскольку заставляет мозг реагировать таким способом на неприятные импульсы. В конце концов вполне достаточно окажется совсем слабых импульсов, чтобы у носителя, или создателя, эпилепсии, не способного их распознать и назвать, создалось впечатление, будто болезнь проявляет себя, когда захочет. Не так давно подобные механизмы установили и при возникновении депрессии.

    Последствия этого открытия были настолько серьезными, что совершенно разрушили классическую классификацию психиатров, которые традиционно различали депрессию экзогенную, то есть аффективное состояние как реакцию на какие-либо события, когда, собственно, психиатру нетрудно догадаться, отчего человек пребывает в такой тоске, и депрессию эндогенную, которая охватывает человека без каких-либо явных причин. В ходе биохимических исследований было, однако, установлено, что речь идет не о двух разных депрессиях, а о континууме одного заболевания. Как и в ситуации с эпилепсией. Когда у человека приключаются неприятности, он реагирует на них соответствующим образом. Через некоторое время подавленность проходит. Но бывает и по-другому, она может усугубиться или однажды проявится как бы сама по себе. Короче говоря, в том случае, когда человека постигает несчастье, которое, в сущности, закономерно оборачивается депрессией, данная реакция впоследствии имеет тенденцию возвращаться сначала в ответ на гораздо менее серьезные импульсы, а потом уже и «просто так».

    Специалисты по молекулярной биологии доказали, что происходящие в жизни негативные события могут электрохимическим путем влиять на генетическую информацию ядер нервных клеток. Как результат — создание отличных количеств, а возможно, и типов мозговых переносчиков, могущих привести к анатомическим изменениям отростков нервных клеток, вследствие чего формируется и повышается готовность к депрессии, то есть при реагировании на неприятные ситуации человек способен продуцировать в своем мозге не только вещества, ухудшающие его состояние. Поэтому иногда говорит о спонтанной саиационной силе. Человек может вырабатывать в мозге и антидепрессанты — вещества, напоминающие по своему строению морфин, и ряд других, которые реакцию на стресс либо снижают, либо полностью элиминируют (повышают фрустрационную толерантность).

    От чего же зависит то, что вы произведете в своем мозге? От того, какую историю жизни себе расскажете. Если это будет драма, для которой характерен трагический финал, вы станете продуцировать депрессанты. Тем самым вы как бы строите автостраду, по которой впоследствии грузовики будут поставлять вам депрессию в постоянно увеличивающихся объемах. Совет дать нетрудно, и он тот же, как в случае с профилактическим приемом антиэпилептиков. Необходимо оперативно воспрепятствовать тому, чтобы долговременно действующая психическая реакция на стресс получила возможность развиваться. К этому можно прийти посредством современной психофармакологии — принимать химические антидепрессанты сколько душе или, скорее, мозгу угодно. Но можно также попробовать позитивно пересказать свою историю. В предыдущем тексте вы найдете ряд соответствующих подходов. Если пожелаете попробовать что-нибудь новенькое, сыграйте в следующую игру:


    1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Оцените статью первым!)
    Loading...Loading...